Если долго и серьёзно думать о том, что именно человек изобрёл прежде всего прочего — прежде плуга, прежде письма, прежде тех бесчисленных приспособлений, которыми он так гордится и которые, по правде сказать, не сделали его ни счастливее, ни мудрее, — то с немалым удивлением обнаружишь, что одним из первых его изобретений была трубка: простой полый предмет, в который он клал что-то горючее, поджигал это и вдыхал дым, не имея, по всей видимости, ни малейшего намерения останавливаться.
И вот что странно и, пожалуй, даже трогательно: с тех пор прошли тысячелетия, сменились бесчисленные поколения людей, рождавшихся, страдавших и умиравших, воздвигались и рассыпались в прах империи, менялись боги, языки, убеждения и президенты — а человек по-прежнему сидит, набивает трубку, раскуривает её неторопливо и смотрит в огонь или в звёздное небо с тем особенным выражением, которое бывает у людей, когда они либо думают о чём-то очень важном, либо, что случается значительно чаще, ни о чём не думают вовсе и именно в эту минуту чувствуют себя вполне счастливыми.
Что примечательно: трубка дожила до наших дней практически без концептуальных изменений. Чаша да мундштук. Три тысячи лет эволюции — и мы по-прежнему делаем то же самое, что делали охотники на мамонтов, разве что в более удобных креслах.
Древность: дым как язык богов
Откуда вообще взялась идея набить что-то растительное в полый предмет и поджечь? Вопрос риторический, но увлекательный. Скорее всего, всё началось с ритуала. Дым в большинстве древних культур — посредник между мирами. Он поднимается вверх, растворяется, исчезает. Боги, надо полагать, именно там и живут.
Самые ранние следы курения трубок обнаружены на территории Северной Америки. Культура Хоупвелл (см. картинку) представляет собой комплекс сходных индейских археологических культур, существовавших вдоль рек северной, центральной и восточной северо-американского материка в период 200 гг до н. э. — 500 гг. н. э.
Коренные народы использовали трубки задолго до того, как европейцы вообще узнали, что существует такой континент. Это были так называемые калюмет — церемониальные трубки, нередко украшенные перьями, бусинами и резьбой. Передать такую трубку врагу означало предложить мир. Раскурить её вместе — заключить договор.
Индейская трубка культуры Хоупвелл
Параллельно трубки существовали в Азии и Африке, хотя там курили иное: смолы, растения, ароматические смеси. Форм было великое множество — от примитивных каменных чашечек с тростниковым чубуком до изощрённых изделий с длинными мундштуками, которые позволяли курить, не нагибаясь к огню и не нарушая величественную осанку.
А что курили? Табак — исключительно американская история до определённого момента. В Старом Свете обходились разнообразными травяными сборами. Шаман, дымящий над больным не метафора. Это буквально медицина той эпохи, причём, иногда, вполне рабочая. С появлением табака в Европе всё изменилось. Сначала — осторожное любопытство, потом — мания. Табак завезли как лекарство (от мигрени, меланхолии, чумы — список был впечатляющим), а он стал удовольствием. Что, в общем-то, нередко случается с лекарствами. И, можно сказать, XVIII век — золотой век глиняной трубки. Дёшево, доступно, массово. Длинные тонкие «чурчвардены» с маленькой чашечкой были буквально одноразовыми: глина впитывает никотин и смолы, быстро темнеет и горчит. Но кого это останавливало? Трубку докурил — выбросил, купил новую за полпенни.
Аристократическая альтернатива глине — мершаум, он же морская пена, он же магнезит. Белоснежный, лёгкий, невероятно пористый минерал из Турции. Мершаумовые трубки были предметом статуса. Они постепенно меняли цвет при курении — от белого к золотистому, затем к янтарному и тёмно-коричневому. Опытный курильщик мог по цвету своей трубки отчитаться за годы жизни.
Трубка магнезитовая
В XVIII веке курили мужчины всех сословий, от крестьянина до короля. Фридрих Великий курил трубку на военных советах. Философы курили, сочиняя трактаты. Моряки курили, потому что в открытом море не так много развлечений. А женщины? Ах, вот это вопрос! Официально — нет, неприлично, фи. Неофициально — курили, и ещё как. Особенно в низших сословиях, где никто особенно не следил за приличиями. Пожилые голландские и фламандские крестьянки с трубкой — устойчивый образ в живописи той эпохи. Никакой романтики: просто реальность. Курение снимало голод, успокаивало, согревало. В высших кругах женское курение было тайным, а потому вдвойне привлекательным. Записки и мемуары сохранили немало свидетельств дам, дымивших в своих будуарах с видом заговорщиц.
Голландская глиняная
XIX век принёс бриар — и всё переменилось. Нарост на корне древовидного верескового куста (Erica arborea), найденный случайно французским мастером, оказался идеальным материалом. Именно нарост — не ствол, не ветви, а плотное подземное утолщение, которое куст годами наращивает как стратегический резерв. Он не горит, почти не впитывает влагу, отлично рассеивает тепло, а структура древесины создаёт те самые узоры, за которыми охотятся коллекционеры по сей день.
Трубка из корнекапа (бриар)
С бриаром трубка вошла в эпоху индустриального производства. Сен-Клод во Франции, Данхилл в Англии, позже — итальянские и датские мастера. Появились школы, стили, имена. А XX век закрепил образ. Трубка стала иконой определённого типа мужчины: думающего, неторопливого, надёжного. Шерлок Холмс с его «Calabash» (хотя Конан Дойл писал про другиой тип, но кино решило иначе). Эйнштейн, Черчилль, Льюис. Фолкнер писал и курил. Мао курил трубочку.
В середине века ее курили и женщины — уже вполне открыто. Симона де Бовуар замечена на фотографиях с этим предметом. Джордж Элиот (Мэри Энн Эванс) — ещё раньше. Женщина с трубкой в богемных кругах была не скандалом, а знаком: я не торгуюсь за одобрение, а делаю что хочу.
Из чего делают трубки сегодня?
Современный рынок — это, с одной стороны, живое ремесло с тысячелетней историей, с другой — пространство для экспериментов, которые иногда восхищают, иногда вызывают законный скептицизм. Разберёмся по порядку.
Бриар — бесспорный король. По-прежнему стандарт и лучший выбор для большинства случаев. Качество бриара определяется возрастом нароста (хороший корнекап — от 50 лет роста куста), плотностью волокна и отсутствием каверн. Французский брайер из Сен-Клода, греческий с Калаврии, итальянский — каждый регион даёт немного разный характер материала. Коллекционеры охотятся за птичьим глазом (bird’s eye) — круговым рисунком волокон — и прямослоем (straight grain), где линии идут параллельно и равномерно. Такие изделия могут стоить от нескольких сотен до нескольких тысяч евро у именных мастеров.
Мершаум
Вернулся и чувствует себя хорошо. Турецкий мершаум из региона Эскишехир — по-прежнему лучший в мире. Предметы из него легки как пух, курятся сухо и прохладно, а налет, который они набирают со временем, — это отдельная эстетика. Мершаум охотно берётся в резьбу, поэтому мершаумовые трубки нередко представляют собой настоящую скульптуру: лев, человеческое лицо, русалка. Коллекционный потенциал высокий. Единственный минус — хрупкость.
Трубка мершаумовая
Глина
Кажется анахронизмом, но нет. Английские и голландские глиняные трубочки производятся до сих пор, причём по историческим образцам. Ценители утверждают, что глина даёт самый чистый, «голый» вкус табака — никакого влияния материала. Для дегустации новых сортов табака — идеальный инструмент.
При этом современные гончары и керамисты давно открыли для себя трубку как объект, достойный ремесленного внимания. Студийная керамика даёт то, что серийное производство принципиально не может: каждая из них — единственная. Глазурованные чаши с живым рисунком обжига, предметы в технике раку с её непредсказуемым рисунком, шамотные изделия с грубой фактурой — всё это сегодня делают мастера-одиночки по всему миру, от Портленда до Тбилиси. Российские и беларусские художники также работают в этом направлении: их трубочки появляются на ярмарках ремёсел, фестивалях и в авторских лавках, нередко сочетая функциональность с откровенно скульптурным замыслом. Глиняная трубка ручной работы — это не антиквариат и не дешевизна, но выбор человека, который понимает разницу между штампованным изделием и вещью, в которую гончар вложил характер.
Кукурузный початок (corncob)
Звучит как шутка, но это серьёзно. Американские курительные изделия из кукурузного початка — Missouri Meerschaum — производятся с XIX века и имеют устойчивую армию поклонников. Генерал Макартур с его corncob — образ узнаваемый в узких кругах. Трубки из початка лёгкие и хороши для тех, кто не хочет переживать, если такая потеряется в походе.
Деревянная трубка: вишня, яблоня, оливковое дерево
Фруктовые и твёрдые породы дерева — традиционный материал для трубок во многих культурах. Вишнёвые особенно популярны на Балканах. Оливковое дерево — в Средиземноморье. Они красивы, дают интересный аромат при первых курениях, но требуют большей осторожности: дерево менее жаростойко, чем бриар.
Новые материалы: металл, стекло, силикон
Металлические трубки — функциональны, почти неубиваемы, популярны среди туристов и прагматиков. Стеклянные трубочки для курения всего, что попросит душа, и сейчас есть вполне достойные версии. Силиконовые — для тех, кому важна гигиена и транспортабельность. Всё это работает, но коллекционной ценностью не обладает.
Восток: Китай, Япония и как курительная трубка добралось до России
Пока Европа спорила о приличиях и глиняных трубках, на другом конце света давно выработали собственную культуру курения — и, как обычно, сделали это с такой тщательностью, что европейцам оставалось только завидовать.
Китайская трубка — это прежде всего янь-дoу: небольшая металлическая чаша на длинном тонком чубуке, часто бамбуковом, с крошечным мундштуком. Чаша из латуни, бронзы или меди, порой серебряная, нередко с чернью или гравировкой. Важная деталь: китайская трубка рассчитана на очень маленькую закладку табака — одну-две затяжки. Никакого неторопливого часового курения, как у европейца с бриаром. Быстро, интенсивно, и следующая закладка. Это совсем другая философия контакта с табаком. Курили в Китае и опиум — в специальных трубках с боковой чашей и длинным телом, лёжа, но это уже отдельная и куда более мрачная история. Сегодня современная китайская индустрия стеклянных трубок, и бонгов даст фору многим европейским производителям в плане разнообразия и качества. (Вы можете убедиться в этом сами, заглянув в наш обновленный каталог изделий от Clover Glass.)
Трубки типа «ганза» пришли из Китая — или делались бурятскими мастерами, которые китайские образцы знали хорошо и чтили. Металлические детали — мундштуки и чаши — с конца XIX века всё чаще покрывались гравировкой. Рыба как декоративный мотив на этих трубках — прямой отпечаток китайской традиции: там рыба испокон веков несла в себе смысл удачи и достатка.
Японская кисэру — близкая родственница китайской версии, но со своим характером. Тонкая, изящная, металлическая с двух концов (и чаша и мундштук) и бамбуковым или деревянным чубуком посередине. Чаша — с напёрсток, табак — несколько щепоток мелкорезаного табака. Одна затяжка — и трубка выбивается о специальную пепельницу-коробочку (хайфуки). Ритуал до мелочей продуман, эстетически безупречен.
Японские мастера делали кисэру из серебра, железа, с золотой инкрустацией, с лаковыми чубуками — это был предмет статуса, дарился, передавался по наследству, носился за поясом кимоно в специальных чехлах-кисэру-ирэ из кожи или ткани. Кисэру курили и мужчины, и женщины — это принципиально важно: в Японии гендерного запрета на трубку попросту не существовало. Куртизанки, самураи, торговцы, монахи — все курили одно и то же одним и тем же способом.
Все эти истории прямо и ощутимо повлияли на Россию. Торговые и дипломатические связи с Китаем через Кяхту — главный сухопутный пункт русско-китайской торговли — шли бесперебойно с XVII века. Вместе с чаем, шёлком и фарфором шёл и табак, и представления о том, как с ним обращаться. Китайские трубки-янь-доу попадали в Сибирь, в купеческие дома, в казачьи станицы. Бурятские и монгольские курильные трубки — прямые родственники китайских — стали частью быта народов Забайкалья задолго до того, как петербургская мода успела об этом узнать.
Петровские реформы открыли табак официально — Пётр I сам курил и снял вековой запрет, введённый ещё при первых Романовых. При нём в Россию хлынул европейский трубочный стиль. К XIX веку Российская империя выработала собственную культуру — смешанную, как и всё имперское.
Казацкая люлька (короткая, глиняная или деревянная, с широкой чашей), кавказская длинная трубка с костяными украшениями, крымско-татарская тахта-чубук, среднеазиатские чилимы — каждый регион принёс своё. Это был не эклектизм, а органичный результат того, что империя простиралась от Балтики до Тихого океана и вбирала традиции всех, кто в неё входил.
Сегодня в моде у коллекционеров датская школа: Stanwell, Larsen, Bang. Ценится за свободные формы, скульптурность, отказ от академической симметрии. Итальянцы Ser Jacopo, Brebbia, Castello — за элегантность и качество обработки. Японские мастера-трубочники (да, это отдельная история) — за граничащий с медитацией перфекционизм. Английский Dunhill за имя, историю и неизменно высокую цену на вторичном рынке.
Иллюстрация к поэме А.С.Пушкина «Евгений Онегин»
Среди обычных курильщиков устойчиво популярны Peterson (ирландцы с системой влагосборника), Savinelli (итальянцы с широкой линейкой на любой бюджет) и, как ни странно, трубки советского и постсоветского производства — их разыскивают как коллекционный курьёз — на фото ниже трубка Черт из кермики.
Трубка пережила всё: запреты, моду, медицинские войны, появление сигарет, затем сигарилл, затем вейпов. Она остаётся, потому что предлагает то, чего нет у конкурентов: важен ритуал. Набить трубку нельзя наспех. Раскурить тоже. Это требует присутствия, внимания, терпения. И в эпоху, когда всё максимально ускорено и упрощено, согласитесь, трубка это маленький акт сопротивления ускользающему времени…
